В интервью с руководителем экспертно-аналитической платформы «Инфраструктура и финансы устойчивого развития» обсудили актуальные вопросы повестки устойчивого развития в России: зеленое финансирование, развитие национальных стандартов, нефинансовую отчетность, рейтинги и рэнкинги и многое другое.
Cодержание статьи
Обзоры, интервью, свежие новости и изменения в законодательстве — оперативно в наших каналах Max и Telegram. О самых важных событиях — в нашей группе ВКонтакте.
Повестка устойчивого развития меняется, а ваша платформа работает уже более 5 лет. Расскажите, чем ИНФРАГРИН отличается от других экспертных площадок?
Мы работаем с 2020 года и, пожалуй, первые создали экспертную платформу по теме ESG и устойчивого развития. Наша особенность не только в объединении экспертного сообщества для обмена мнениями, а в собственной аналитической деятельности.
За это время мы собрали уникальную базу данных по нескольким ключевым направлениям рынка: ведем реестр всех выпусков ESG-облигаций, перечень компаний, получивших ESG-рейтинги и рэнкинги, мы аккумулируем данные по индексам и биржевым фондам со стратегиями устойчивого развития, а также ведем базу нормативных документов в нашей сфере. К накопленным данным мы обращаемся как к доказательной базе при подготовке аналитических продуктов — это наши ежегодные доклады: весенний (корпоративная и финансовая части) и осенний (региональная повестка и экономика замкнутого цикла).
Главное отличие нашей базы данных по облигациям — в политике учета информации. Например, Банк России учитывает в своих обзорах только те облигации, которые сейчас находятся в обращении на Московской бирже. Мы же в своей базе видим все выпуски, включая погашенные. Для нас важно то, сколько средств привлечено в проекты устойчивого развития, то есть общий объем «зеленых» и социальных инвестиций реализованных в проектах. И, кстати, для нашей политики учета совсем неважно, происходило ли размещение ESG-облигаций на бирже или это было внебиржевое или клубное размещение.
Также мы формируем собственный Импакт-рэнкинг рейтингующих организаций, оценивая тех, кто сам оценивает участников рынка. С 2026 года мы расширили число номинаций Импакт-рэнкинга ИНФРАГРИН, и теперь в дополнение к рейтингующим организациям в него входят аудиторы нефинансовой отчетности, верификаторы и валидаторы парниковых газов, а также экспертные площадки, на которых происходит процедура общественного заверения ежегодных отчетов об устойчивом развитии компаний. То есть по сути мы теперь охватываем все типы организаций инфраструктуры доверия.
Давайте остановимся подробнее на финансировании проектов устойчивого развития. Какие мифы о «зеленых» облигациях вы встречаете у предпринимателей?
Действительно, существуют некоторые мифы, препятствующие инициативе предпринимателей выпускать облигации или, наоборот, создающие ложные надежды. Подогревают эти мифы множественные публикации про зеленое финансирование, основанные не на российском опыте. А существует принципиальная разница между российским и зарубежными рынками, глобальным рынком. И то, что происходит там, у нас может отсутствовать.
Многие предприниматели, особенно с инновационными идеями, думают так: «Проект же зеленый и экологичный — банк обязан среагировать, выпуск облигаций точно купят, и деньги пойдут». Увы, это заблуждение.
«Зеленые» облигации — это все-таки не для стартапов, а для сложившихся компаний, даже не обязательно самых крупных и больших, но имеющих зрелую историю бизнеса и хороший кредитный рейтинг.
Выпуск «зеленых» облигаций — это действительно сложный процесс?
Процесс выпуска зеленых облигаций требует дисциплины при подготовке, прохождения верификации и последующей отчетности до погашения выпуска, но для работающей компании это вполне подъемные задачи. Тем более, что сейчас появился существенный материальный стимул — льгота Банка России по «зеленому» финансированию. У нее есть свои нюансы, но я всегда подчеркиваю: льготы не даются просто так, необходимо заострить внимание на вопросе и начать работать.
Регулятор открыл возможность привлечь средства для реализации зеленых проектов на более выгодных условиях. Я не вижу причин ей не воспользоваться.
В одном из своих докладов вы отмечали, что сейчас около 150 компаний сдают нефинансовую отчетность, и их число почти не растет. Почему компании не идут на этот шаг?
Если компании это не нужно, она и не будет делать такую отчетность. Но всегда важно разобраться с терминами. Что считать «нефинансовой отчетностью» — формат, который ожидает Банк России и который закреплен стандартами, либо регулярное сообщение компании о своей деятельности и результатах в ленте новостей?
Когда мы говорим про цифры и отсутствие роста числа таких отчетов, речь именно о компаниях, которые следуют утвержденным правилам и стандартам, а не просто «делают хорошие вещи и молчат об этом в правильных формулировках». При этом многие компании помогают школам, внедряют «зеленые» технологии и рассказывают об этом в годовых отчетах и на сайтах, но без стандартизированной рамки.
Существует мнение, что в России есть избыток рейтингов и рэнкингов устойчивого развития. Как вы считаете, необходим ли один общий стандарт с унифицированным числом метрик?
Тот, кто говорит, что нужен один общий рейтинг или стандарт, со временем приходят к выводу: нельзя одним мерилом измерить ответственность и металлургического производства, и консерватории.
Также важно разделять запрошенные рейтинги и рэнкинги. Рейтинг — это, как правило, индивидуальная оценка организации: рейтинговое агентство заключает договор с компанией, оценивает по своей методике и выставляет оценку. Рэнкинг — как правило, ранжированный список компаний, созданный без договора: агентство собирает публичные данные и по своей методике ранжирует участников рынка.
Рэнкингов может быть столько, сколько нужно авторам — каждый смотрит под своим углом, а потребитель сам решает, на какой откликаться. Например, банковский сектор может иметь разные рейтинги, а платформы делают рэнкинги по отзывам пользователей. Зачем пытаться все свести в один «универсальный» рейтинг, если можно дать рынку разные оценки под разные запросы?
Идея «убрать все лишнее, оставить одно нужное» нереалистична: никакого мандата на единственность нет. Оценочные продукты должны быть настроены под свою целевую аудиторию — пусть их создатели ищут ниши и делают востребованные индикаторы. И в конечном счете, пусть потребитель делает выбор, на что реагировать, а что проигнорировать.
В последнее время предметом обсуждения стал ЭКГ-рейтинг. Можете рассказать, что это за инструмент и как он соотносится с ESG-рейтингами в российских реалиях?
Да, на российской почве действительно появляются свои версии ESG, но смотреть нужно глубже.
Наши социальные нормы были встроены в Трудовой кодекс и опирались на собственные подходы задолго до открытия зарубежных ESG-стандартов. Поэтому корректнее говорить не только о суверенизации повестки, но и о создании собственных систем оценки, что естественно — так сформировались, например, ЭКГ-рейтинг и Стандарт общественного капитала. Они ориентированы на достижение национальных целей, имеют свои особенности, но не противоречат глобальной классике ESG.
Конечно, на фоне геополитического кризиса в России стала активно развиваться тема суверенизации ESG-повестки. Это предсказуемый ход. Но ESG — это часть мировой повестки, а Россия из международной повестки не уходит, хотя и меняет вектора.
А в чем «национальная» российская особенность ЭКГ-рейтинга?
У ЭКГ-рейтинга ракурс и фокус по баллам смещены на социальные вопросы, на кадры. Это ответ на те проблемы, которые есть в стране. При этом сам подход — рациональный: продукт изначально строится на верифицированных данных, то есть на информации, которую компании сами предоставляют в отчетности (налоговой, статистической, в службе занятости и т.д.). Мы, по сути, работаем не с «догадками», а с тем, что уже есть в официальных источниках.
Отдельный плюс — технически это расчет на мощностях Федеральной налоговой службы. Продукт бесплатный и публичный — можно зайти на сайт, ввести ИНН компании и увидеть диагностику. Рейтинг рассчитывается автоматически (с небольшими исключениями).
Может ли компания повлиять на результат ЭКГ-рейтинга?
Можно улучшить автоматическую итоговую оценку: повысить качество собственной деятельности — к примеру, меньше нарушений, штрафов и негативного воздействия. Кроме того, есть второй этап — добровольное анкетирование: он позволяет раскрыть и дополнить практики и особенности, которые не всегда видны в статистике. По результатам добровольного анкетирования компания зарабатывает дополнительные баллы.
Компании получают рейтинги, а общество словно застряло в режиме «вечная пауза» по теме устойчивого развития. Вы замечаете усталость людей от этого направления — и как думаете, что именно стоит за такими настроениями?
Я, честно, не вижу усталости людей, потому что не вижу их массового "погружения«в ESG-повестку: сомневаюсь, что из 140 млн жителей значительная часть реально что-то слышала про нее.
Повестка живет и бурно обсуждается, скорее, в масштабе «Садового кольца» — вокруг возникают коалиции, споры и т.д. Страна в целом живет более прагматичными вопросами. Поэтому ЭКГ-рейтинг, по-моему, сделал прорыв: он донес повестку до малого бизнеса — вплоть до ИП — и многие предприниматели впервые поняли, что их кто-то оценивает.
Так что если и есть усталость, то в узком контуре, но перспективы огромные: повестка неизбежно будет развиваться. Не «на экспорт», а «на районе» — ближе к людям, в понятных социальных и экологических проектах.
В строгом смысле ESG — это профессиональная метрика: человеку не обязательно знать внутренние процессы компаний, рядом с которыми он живет. Но ему важны результаты — чистое небо, чистая вода в кране, убранный мусор. Наша задача не в том, чтобы каждый второй житель Новосибирска или Иркутска говорил про ESG. Задача — чтобы жизнь реально становилась лучше, и люди это видели.
Как вы считаете, какое будущее ждет повестку устойчивого развития в России?
Она объективно никуда не может уйти: окружающая среда и наше стремление сделать ее комфортнее и чище — это всегда актуально и никуда не исчезнет.
Сегодня повестка устойчивого развития концентрирует в себе те области, от которых зависит жизнь человека: окружающая среда, социальные отношения, качество жизни — в том числе то, как дети учатся и проводят время, как они воспринимают цифровую среду, и что будет дальше с ИИ.
Разговоры о том, что «завтра кто-то отменит повестку», выглядят довольно наивно. Ведь как можно отменить учет выбросов загрязняющих веществ? Наоборот — нормативы будут ужесточаться. Поскольку людям хочется, чтобы вокруг было чище, спокойнее и комфортнее. Наша повестка никуда не денется, инструменты будут развиваться и совершенствоваться, даже если какие-то ярлыки и термины сменятся или уйдут в прошлое.
Напишите, пожалуйста